Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

> Лучшее сочинение по мотивам Fallout!, итоги конкурса.
Винсент
post Четверг, 3-e Ноября 2005, 23:11
Сообщение #1


Новичок
Group Icon
Модератор



1.
“Последняя доза… До Сан-Франциско осталось ещё два дня ходу. Нужно иметь стальную волю, чтобы перенести эти страшные мучения, когда организм требует этот необходимый компонент в крови или… мне придётся пойти на крайние меры.” С этой мыслью я посмотрел на свой Desert Eagle, что удобно устроился у меня в кобуре. Боже, помоги мне сейчас! Я знаю, что у тебя плотный график, но в Библии написано, что ты помогаешь каждому человеку, даже самому отъявленному грешнику.
Скоро полдень, самое ужасное время для одиноких путников в пустыне. Чувствуешь себя, как индейка в духовке на День Благодарения. Я достал из-за пояса флягу с водой и сделал пару глотков. Фу, гадость! Вода протухла, но нужно пить, чтобы выжить. Но для чего? Зачем жить в этом аду, который когда-то называли Землёй? В любую секунду ты можешь быть растерзан Когтем Смерти, сдохнуть от радиации, или нарваться на патруль Анклава. Здесь человек, выпустивший тебе кишки ради пары граммов Джета, оказывается твоим собственным братом… До войны некоторые ругали правительство в ущемлении прав человека. Что ж, теперь у них есть все права. Вы хотели свободу? Вы её получили! Наслаждайтесь.
От жарящего солнца и, в большей степени, от дозы моя голова раскалывалась на части. Помню, месяц назад одна знакомая шлюха предупредила меня, чтобы я не покупал Джет у уличных торговцев. Они смешивают её с радиоактивными элементами, для получения подходящего цвета и начального эффекта. Но потом наступает то, о чём лучше не вспоминать. Денег тогда было немного, а тяга брала своё. Мда… Джет обошёлся мне куда дороже чем я думал. ”Ну! Давай! Ещё пару шагов”. Я прилёг на потрескавшуюся, от недостатка влаги, почву и взглянул на голубое небо. Как странно, даже война его не изменила. Наверное, сотни лет назад мои предки также лежали и мечтали о том, какое светлое будущее ждёт их детей. Я улыбнулся и расстегнул кобуру. Солнце всё также нещадно палило, видимо добивая свою новую жертву. В магазине Пустынного Орла осталось 3 патрона. “Старик, ты много раз помогал мне, спасал мою задницу. Помоги мне и на этот раз. Я приложил дуло к виску и закрыл глаза. Сразу же закружилась голова, и к горлу подступил сегодняшний завтрак. Теперь я знаю, почему наркоманы часто вешаются. Так легко умирать под кайфом! Ты не видишь свою жизненную тропинку, она вся в тумане. И возникают мысли о том, надо ли вообще по ней идти, может лучше остановиться прямо сейчас. “Прости меня, папа”.
- Эй, не делай этого!
Я с трудом открыл глаза. Возле меня, заслоняя собой солнце, стоял мой отец. На сей раз, у меня не хватило сил даже нажать на курок.

2.
Билли провёл рукой по двери убежища.
- Может лучше позвать старших?
- Ты рехнулся? Во-первых, они нас точно убьют за то, что мы так далеко отошли от лагеря. А во-вторых, это будет нашей маленькой тайной.
- Н-не знаю. Там, наверное, очень опасно. Пошли лучше отсюда, а?
- Хватит хныкать, лучше помоги мне.
Я подошёл к панели, которая, видимо, являлась замком. Слева была прорезь для ключ-карты.
- Ну-ка, дай мне электронную отмычку
- Вообще-то уже поздно...
- Слушай, ещё одно слово вылетит из твоей вонючей пасти и ты её больше при мне никогда не откроешь. Давай быстрее!
Билли дрожащими руками подал мне самодельную отмычку P-39, над которой я провозился полгода. И именно в этот момент мне стало жалко своего брата. Всё-таки парень в первый раз видит убежище. Раньше и я сам был похож на него. Но старшие братья для этого и нужны, чтобы тренировать в младших волю и храбрость. Даже если бы нас поймали взрослые и посадили под домашний арест на пару недель, отец бы всё равно гордился мной за то, что я пытался сделать из своего брата мужчину.
Я вставил отмычку в прорезь и нажал на кнопку. Послышалось тихое жужжание.
- Сейчас, две минуты и будет готово.
- Т-с-с, ты слышишь?
- Это отмычка, дурень.
- Нет, совсем другой звук.
Я отключил P-39 и прислушался. Действительно, откуда-то издалека нарастал звук... мотора. О Боже, только не это!
-Валим отсюда!
Схватив на бегу рюкзак, я побежал в сторону скал. Сказать, что мы сильно испугались, значит ничего не сказать, у нас буквально душа ушла в пятки. Мы спрятались за огромный валун, скрестили пальцы и молились о том, чтобы нас не успели засечь. Я взглянул на Билли. Бедняга сидел весь бледный и, казалось, его парализовало.
- Не бойся. Они нас не видели, мы успели смыться.
- У них стопудово есть снайпер. Он-то нас точно видел.
К сожалению его слова могли оказаться правдой.
- Билли, чёрт побери, ты мужик или кто?
Я набрался смелости и выглянул из-за угла. Хаммер остановился возле того самого убежища, где мы только что были." Анклав, точно Анклав". При упоминании одного только этого слова сердце останавливается. "Солнце слева, значит бликов от линз не будет". Я потянулся за рюкзаком и достал мой собственный набор "Юный снайпер". Пъянчуга из Дэна подарил мне его, думая, что там всего лишь детская воздушка. На самом деле, это была одна из лучших винтовок довоенного времени. При виде её Билли чуть не подпрыгнул.
- Что ты собираешся делать?
- То, о чём давно мечтал.
- Нет, прошу тебя не надо.
- Заткнись. Если всё обломается и нас увидят, беги что есть мочи в тень от скал. Пережди там и возвращайся в лагерь.
- А ты?
- Я прикрою.
- Ты с ума сошёл? Твоя жизнь стоит дороже, чем весь анклав вместе взятый!
- Если мне удастся убить хотя бы одного подонка, значит я прожил эту короткую жизнь не зря.
Собрав винтовку, я лёг на землю и взял на мушку Хаммер. Теперь мне действительно стало страшно. Это был не человеческий страх, а именно животный - самый сильный. Но ненависть и чувство героизма помогали мне справиться с ним. Один анклавовец стоял за джипом, остальных не было видно. Это тебе не по рад-скорпионам палить. Я ждал. Вскоре из-за угла скалы вышли ещё двое, о чём-то оживлённо беседуя. У одного в руках была такая же винтовка как у меня. Отлично! Если я сниму снайпера с другими проблем не будет. Расстояние около 200 метров, а они вооружены, как максимум, обычными пулемётами, у которых дальность не ахти. Я прицелился снайперу в глаз и... 'Только не страх! Пожалуйста, только не сейчас! Джимми, это бесполезный риск. Нет, я убью их всех! Ты же знаешь, что не сможешь, тебе ещё предстоит пожить". В это время анклавовцы сели в Хаммер. Удачный момент был утерян. Я сел, прислонившись к камню и со всей силы двинул себе в челюсть.
- Джимми, они уезжают! - Билли буквально прыгал от радости. - Мы выжили!
Я сидел никакой, изо рта сочилась струйка крови, на глаза навернулись слёзы. Я знал что теперь будет, знал... И ничего не сделал. Зачем же я вообще родился на этом свете?
Со стороны лагеря послышалось слабое стрекотание пулемета, и Билли потерял сознание.

3.
"Неверных расстрелять на месте. Всё идёт по плану. Эксперимент близится к концу"
Чужие мысли. Или это мои? Или я ничего не помню. Открыть глаза стоило мне немалых усилий. Похмелье после Джета в самом разгаре. Свет! Чёрт, выключите свет. Я повернул голову, чтобы не ослепнуть и увидел человека в белом халате, который возился с какими-то препаратами.
-Чт.. эт.. мес..о
Человек повернулся на мой голос. На его лице отразилось удивление.
-Уже пришли в себя? Лучше ничего не говорите, пока не пройдут последствия трансплантации чипа.
В меня вживили чип? Только этого не хватало! На Братство Стали это не похоже, они всегда предупреждают о таких операциях. Значит это... Паника охватила моё тело.
-Не... Анк... С..ки
Доктор подошёл ко мне, и проверил зрачки.
-Я же сказал: не говорить. Отдыхайте, всё узнаете потом.
Он достал пистолет для инъекции и приставил к моему горлу что вызвало ещё большую панику. Темнота.
Вам когда-нибудь снились яркие сны? Конечно, же. Можно и не спрашивать. Там вы являетесь лишь наблюдателем, не можете ничего делать. Лишь смотрите и слушаете.
Два человека стояли возле выхода из убежища. Один из них мой отец, другой - какой-то старикашка в очках, но у меня такое чувство, что я видел его раньше.
-Мистер Харрисон, я думаю, вы осознаёте всю ответственность, возложенную на вас?
-Конечно, Адамс. Мир должен иметь достойного лидера. я бы не брался за это дело, если бы не знал что меня ожидает.
-Мир уже начал делиться на общины. Рейдеры и Братство это ещё только начало. Ваше задание - не допустить ещё одного раскола. Любые изолированные сообщества должны быть ликвидированы. Люди всегда стремились к единению, они знают, что в общаке сила.
-Абсолютная власть, никаких войн. Главное предоставить народу достаточную свободу для того, чтобы не вспыхивали восстания. Но один единственный вопрос: что будет после моей смерти?
-Извините, но - старик похлопал отца по плечу - это единственное, что вы не должны знать.
Снова темнота...

4.
На сей раз я проснулся в огромной спальне. Единственная лампа рассеивала царивший вокруг сумрак. Голова почти не болела, только странное ощущение было в области виска. "Значит чип - это не сон?". Заранее приготовившись к мучительным болям, я встал, и сделал пару шагов. Ничего, как будто я хорошо выспался. Вокруг висели картины довоенного времени, огромные окна в каком-то-там-рианском стиле. Ничего себе! Такого я ещё никогда не видел.
В комнату вошёл тот самый доктор.
-Доброе утро... вернее вечер. Как спалось? Вы наверное хотите узнать что же с вами произошло? Пройдёмте со мной.
Такое чувство, что он приготовил эту речь заранее. Преодолев нестерпимое желание броситься на этого подонка с кулаками я пошёл за ним. Ещё будет время и они ответят за всё!
Мы вышли в просторный и светлый корридор. Вокруг царила тишина.
-Эта часть станции строго засекречена, вход разрешён только сотрудникам с черной формой допуска.
-Может ты соизволишь объяснить, что со мной произошло?
-Конечно. Мы следили за вами ещё с тех пор как вы появились в Нью-Рено. Сразу же хватать вас и нести сюда было делом опасным. Так как во-первых много лишних глаз, а во-вторых вы могли оказать сопротивление, что привело бы к необратимым последствиям. Вы же знаете наших солдат - они как пни. Неосторожное обращение с оружием - и вы уже мертвы.
-Насчёт солдат я согласен.
-Затем вы вышли из города и направились пешком через пустыню, видимо в поисках противоядия от джета. Кстати, именно мы его вам подсунули.
Кровь во мне потихоньку закипала.
-Мы знали, что человек не сможет пройти такое огромное расстояние от Нью-Рено до Сан-Фран. Однако когда вы обессилели, был подходящий момент чтобы доставить вас сюда живым. Ну... или полуживым. Здесь вам ввели противоядие, и вставили чип.
-Что за он?
Доктор улыбнулся самой наглой улыбкой, которую я когда-либо видел.
-Скоро узнаете.
Тут мои нервы не выдержали, и я кинулся на него. Скорее всего, он ожидал именно такой реакции, поэтому быстро вытащил электрошокер. Меня отбросило к стене.
-Я вам советую поумерить свой пыл, мистер Джеймс Харрисон - в голосе слышалась обида - скоро вам предстоит пережить, куда большее чем было до этого.
Мы подошли к крепкой стальной двери. Доктор набрал код на панели.
-Эта секретная комната, заходите и ложитесь на кушетку.
-Надеюсь, теперь меня не будут усыплять?
-Не бойтесь, вы просто будете читать.
Я вошёл в проём и лёг на довольно мягкую кушетку. Дверь закрылась, оставив ненавистного доктора снаружи. Выключился свет и прямо передо мной загорелся зелёный экран.
"История Анклава. Специально для Джеймса Харрисона. Корпорация Анклав была основана в 1946 году двадцатого века. Тогда она представляла собой небольшую группу людей, имеющих тесные связи с правительствами всех стран первого мира. Уже тогда разрабатывался план дальнейшего эксперимента. Нашей целью было стереть, и начать всё заново. Оставалось только ждать подходящего момента для нанесения удара. И такой момент появился в 2036 году, когда глобальное потепление было уже неизбежно. Тогда мы начали непосредственно сам эксперимент. Один из наших людей баллотировался в президенты и нам удалось подтасовать выборы. Первым делом мы объявили себя сверхдержавой, и потребовали, чтобы все страны утратили свою независимость. Естественно, они отказались. Тогда же и началось строительство убежищ. Человечество подверглось панике, по всей Америке прошла волна беспорядков и возникла угроза гражданской войны. Но она не успела начаться. Ракетные шахты всех стран мира уже были открыты и народ потянулся в убежища. Кто не успел - тот опоздал. Едва первая ракета коснулась вражеской земли, как мир превратился в настоящий ад. Убежища закрылись, кто не успел - погибал быстро и безболезненно. Мир опустел. Прошли сотни лет. Из-за коротких сроков, некоторые убежища были не до конца построены. В них просочилась радиация. Кто-то умирал, а беременные женщины рожали, в лучшем случае мутантов. Естественно, убежище Анклава было самым надёжным и самым большим из всех. Скоро люди рискнули выйти на поверхность. Вы уже знаете что произошло после этого. Теперешней нашей целью является уничтожение любых сообществ, таких как Братство Стали, Гильдия Работорговцев, дикарей, рейдеров и т.д. В мире должен быть единый лидер, только тогда не будет воин, и только тогда человечество начнёт новую эру. Эру Утопии. Динозавры вымерли, появились действительно разумные существа. Уважаемый Джеймс Харрисон. Ваша мать погибла от руки мутанта, мы не виноваты, а ваш отец - бывший Император. Теперь вы глава корпорации Анклав, надеемся после выше прочитанного ваша ненависть к нам угаснет. Под черепную коробку вам был введён чип памяти, тот же самый, который был у вашего отца. И все его распоряжения вы сами "вспомните". Память будет возвращаться постепенно, т.к. мгновенные воспоминания могут вызвать отмирание коры головного мозга. Император Джеймс Харрисон, наша надежда на вас. Будьте достойным лидером, и мир будет вам благодарен вечно. Время активации чипа 24:00. Послание будет стёрто автоматически."
Я встал. Странно, я должен был пережить шок. Но... в голове не было никаких мыслей. Пустота, одна пустота. Я вышел из кабинета. В коридоре стоял генерал Оливер (я уже не удивился, откуда я его знаю). Он встал на одно колено.
-Император Харрисон, позвольте поклясться вам в верной службе.
-Встань, Оливер и дай мне пистолет
С удивлёнными глазами он протянул мне свое табельное оружие. Я прицелился ему в голову.
-Император, я готов умереть ради одного вашего желания!
-Не бери в голову. Даже абсолютной властью нельзя ущемить стремление человека к свободе.
-Простите?
Эхо выстрела прокатилось по коридору.

(с) Fenir
User is offlinePM
Go to the top of the page
+Quote Post
 
Closed TopicStart new topic
Ответов(1 - 1)
Винсент
post Воскресенье, 6-oe Ноября 2005, 21:27
Сообщение #2


Новичок
Group Icon
Модератор



Как и обещал - выкладываю остальные сочинения остальных участников. smile.gif

За что мне стыдно до сих пор.

Когда мы под вечер добрались до Некрополиса, я уже всерьез считала, что беременна. Чего ты ржешь – когда тебе восемнадцать, что-то чешется у тебя между ног и кружится голова, что остается думать? К тому же у меня был вполне законный повод для опасений. Накануне в Лос-Анджелесе мы перебрали пива на радостях, и я позволила Яну больше чем обычно. Чего тут стыдного? Когда живешь в убежище, где людей как фасолин в тех довоенных банках, то перестаешь относиться к сексу как к чему-то противоестественному.
Откуда мне было знать тогда, что в моих проблемах виноваты не сперматозоиды, а трипаносомы? И когда узнала, то тоже стыда не испытала. Злая была – вот это точно.
Некрополис впечатлил меня, хотя это был обычный полуразрушенный город. Просто когда мы впервые напоролись на группу парней, у которых кожа была зеленой и к тому же отваливалась кусками, было чему впечатлиться.
Мы шли, сжимали стволы до синяков на пальцах, и ощущали на себе десятки глаз. Они следили за нами из окон домов, из-за разбитых витрин магазинов. Было странно, что никто не бежал за нами, не показывал пальцем и не орал: «Посмотрите! Розовые люди!». А штука то вся в том, что мертвякам мы были совершенно по-барабану. За свою столетнюю жизнь они видели столько розовых людей, сколько нам и не снилось.
Ей-богу, когда мы спустились в канализацию, я почувствовала себя просто как дома. Чего мы полезли в тот люк? А по нему видно было, что его часто используют. Такие вещи учишься замечать очень быстро. Как говаривал Ян, чувствовать жопой. Этот навык может спасти тебе жизнь в мире, где обжитое место зачастую гораздо опаснее радиоактивной пустыни.
Особого уюта в клоаке не было. Крысы даже не пытались спрятаться – вот кому мы были действительно любопытны. Плазмаган превращал их в дымящиеся угольки, которые ненадолго освещали нам дорогу.
Поплутав по лабиринтам, полным окаменевшего дерьма, мы напоролись на лагерь повстанцев. Что, представила себе суровых небритых мужиков в пончо, сомбреро и мачете? Ни хрена подобного! Мертвяки-мертвяками. Они сидели, забившись в закуток, и перемигивались с крысами. Должно быть, считали себя кем-то вроде Эйба Линкольна, Джорджа Вашингтона и Джей Эф Кеннеди, разрабатывающих планы заставить королеву подписать Декларацию Независимости. В темноте мертвяки выглядели не так уж пугающе. По правде говоря, там вообще мало что было видно.
Сопротивленцы просветили меня на счет политической ситуации в городе. В основном это касалось того, кому они собственно сопротивляются. Главный местный злой гений по имени Сет не слишком мешал им в их борьбе, и даже снабжал водой до последнего времени. Потом начались проблемы какие-то, и вода поступать перестала. Что-то с водяным насосом. «Борцы за свободу» попросили меня разобраться, в чем же дело, и даже дали на дорогу ворох технической документации. Я полистала ее на сон грядущий, пока в голове не стало тесно от вентилей и шпунтелей.
В очередной раз отшив Яна, который за весь путь от Бонеярда меня уже порядком достал своими приставаниями – наверное, решил, что теперь я его жена или что между нами просто нечеловеческая любовь, я таки смогла уснуть.
Утром пошли наверх искать Сета. Нет, я вовсе не собиралась сунуть ему ствол в рот и приказать освободить угнетаемый мертвяцкий народ. Я тогда уже понимала, что парень, который ухитряется контролировать какую-то территорию и руководить массами, заслуживает того, что выслушать его точку зрения.
Сет обитал в просторном здании, которое раньше было городским залом собраний или баптистской церковью. Внутри царил полумрак, и только из зарешеченных ниш в стенах падал бледный свет, освещая ряды разномастных стульев. Это превращало зал в гротескное подобие кинотеатра. Там, где положено быть экрану, разместился массивный письменный стол, на который падал свет из дыры в потолке. А за столом сверкал зеленоватой лысиной мертвяк.
Мы пошли к нему, то и дело натыкаясь в темноте ножки стульев: деревянные ножки резных гарнитурных с ободранной обивкой, металлические - грязно-серых офисных, пластиковые – садовых. Мы шли, а из темных углов и из-за невидимых дверей раздавались скрипы и шорохи, приглушенные стоны и бормотания. Помещение вовсе не было пустым – и даже не слишком стремилось таковым показаться.
В нишах, из которых исходило слабое свечение, сидели скрючившись на полу или беспокойно шаркали из угла в угол мертвяки. Но не такие, которых мы видели на улицах или в лабиринтах клоаки. Странное свечении исходило именно от них, от их выцветшей кожи, отслаивающейся как старая кора. Они не обращали на нас с Яном ни малейшего внимания, полностью занятые собой и своими радиоактивными мыслями.
Мы добрались к столу и я наконец получила возможность рассмотреть мертвяка вблизи. То еще зрелище, поверь! Похоже было, что это парень переболел всеми известными венерическими заболеваниями и ни одно из них до конца не долечил. Ходячий кошмар для рожденного в Убежище, вскормленного пожелтевшими комиксами о ядерной войне и рассказами бесстрашных сталкеров, которым хватало смелости отойти от шлюза на сто футов. Череп Сета бугрился отвратительными наростами-рогами, безгубый рот под провалом носа скалился в мерзкой улыбке. Когда он заговорил, мы с трудом смогли разобрать слова.
Разговор был не слишком длинным. Его тоже не интересовали наши трудности. Даже когда я рассказала о том, что тоже родом из Убежища и ищу водный фильтр на замену отслужившему свой век, он не проявил ни малейшего участия или заинтересованности. Но вода была и его проблемой. Кто-то, о ком он не смог рассказать ничего определенного, перекрыл мертвякам доступ в место, которое они называли водяным сараем. Сет пообещал царское вознаграждение за решение этого вопроса. Где-то на середине нашего разговора он разобрал, что главный у нас не Ян, а я, и его гноящиеся глаза утратили маслянистый похотливый блеск.
Решив, что даже если я и не получу здесь фильтра, то по крайней мере заработаю на дальнейшие поиски, я согласилась взяться за работу.
Город был ужасно захламлен, на улицах громоздились груды битого кирпича и брошенные грузовики. Мертвяк-проводник рассказал, что когда объявили воздушную тревогу, горожане бросились к убежищу, двери которого по непонятной причине закрыться так и не смогли. Началась давка и драки, прекратить которые смогла только ударная волна. Те, кто пережил жесткое облучение, стали мертвяками.
Вскоре завалы стали вовсе непролазными и нам пришлось вновь спуститься в канализацию. А на поверхности нас поджидал новый экспонат из здешней галереи уродов.
Когда мы вошли без стука в незапертую дверь водяного сарая, первой моей мыслью было: «Ну и дуло у этого мужика!» При этом я имела ввиду именно дуло его огнемета, а не то, что пришло бы на ум некоторым похотливым сучкам. Сам мужик тоже не уступал своему стволу. Это было фунтов чеытреста бугристой зеленой плоти, затянутой в непомерную кожаную броню. Щелочки глаз глядели насторожено и сердито. Ствол качнулся в нашем направлении и я чуть было не обделалась.
Как это не странно, но он еще и умел говорить. Не слишком связно, но достаточно бегло для того, что бы справиться о цели нашего визита и между делом прокричать хвалебную речевку про Повелителя. Особенно его впечатлило то, что я родилась и выросла в Убежище. Он даже выдал подряд три речевки и, схватив меня за локоть, вознамерился потащить за собой вглубь сарая. Тогда я и сделала то, что обычно делаю когда мужики становятся излишне назойливыми. Пока это здоровяк пытался поймать ртом воздух, я открыла дверь в коридор, ведущий к водяному насосу. И сразу же напоролась на еще двух супер-мутантов. Эти даже не попытались выглядеть джентльменами, а сразу схватились за кастеты.
Но я уже была не в том настроении, когда хочется сюсюкать и гладить по головкам. На память о здоровяках у меня остался здоровенный синяк на плече и сломанное ребро. У них обо мне – несколько новых дырок. Если бы им захотелось украсить себя пирсингом, то для этого смело можно было бы использовать рельсу. И за это мне тоже не стыдно – в конце концов, даме можно дорогу и уступить!
Тут произошло то, о чем мне до сих пор не очень приятно вспоминать. Нет, ничего особо стыдного… Просто первый здоровяк смог отвлечься от одного своего дула и добрался до другого. Так уж получилось, что до меня докатилась только волна тепла – остальное досталось Яну. Его кожаная куртка, усиленная стальными пластинами, выдержала струю напалма. Ее можно даже было использовать, немного почистив и подлатав. Но заставить себя срезать куртку с обгорелых останков я просто не смогла.
Произошедшее меня здорово разозлило. Не люблю терять напарников, а этот был еще и отец моего ребенка. (Так я тогда думала, по крайней мере. Кто же знал, что парень просто передал мне привет от какой-то шлюхи из Хаба.)
Вонь паленой плоти отступила только когда я спустилась по неприметному люку под землю, к входу в двенадцатое убежище. Наверное часа через два после того, как я закончила топтать ногами остывшее тело супермутантского сержанта. Чем занималась два часа? Сидела на улице на бордюре и блевала. Потом пила воду и водку. Потом опять блевала. Потом набралась сил и замотавшись мокрой курткой направилась в сарай. По пути осмотрела насос. Эта штука оказалась выше моего разумения. Не помогли ни ветхие запчасти, ни рулоны технической документации из канализации. Потом пинала ногами насос, но с тем же результатом, что и раньше мутанта. Труп есть труп – ни злости, ни благодарности.
Заклинивший на пол пути шлюз пропустил меня внутрь Убежища. Там все было до боли знакомо, вот только заброшено. Все более-менее ценное отсюда уже выгребли. Несколько «светляков» – светящихся мутантов – слонялись без цели и смысла среди заросших пылью и паутиной терминалов и мониторов главного коридора.
Я даже не помню, сколько я их тогда убила. Они не сопротивлялись и, казалось, оставались безучастны к смерти своих товарищей и даже своей собственной. Можно было убивать их голыми руками, но мне тогда было не до экономии патронов. Да и многолетняя боязнь всего, что связано с радиацией, не дала бы мне даже пальцем тронуть одного из них. И я трогала курок, снова и снова. Вспоминать об происходившем Убежище номер 12 мне не сильно приятно, хотя особого стыда я не испытываю.
Водный фильтр оказался в установке на нижнем уровне убежища. Извлечь его из разъема было делом одной минуты. Цель была достигнута, но радости не было. И тогда я потащилась к Сету, что бы поднять себе настроение. За королевской наградой.
Сет лучился радостью, красные глазки наркотически сияли. Царским жестом он повелел принести награду. Несмотря на то, что это повеление было отдано покрытой струпьями и коростой рукой, Сет смог разбудить во мне алчность. Мне даже стыдно стало перед Яном – он там лежит обугленный, как игуана на палочке, а я сейчас получу сокровище.
И что ты думаешь мне выдали? Две бутылки воды!
Сейчас я думаю, что возможно Сет действительно хотел наградить меня по-царски. Ведь вода иногда может быть гораздо дороже жестяных крышечек. Как-то в пустыне я наткнулась на перевернутый грузовик, который перевозил газировку или пиво. И я несколько часов просидела, стаскивая крышечки с разбитых бутылок. Что бы обо мне подумали довоенные люди, если бы увидали?
В общем, я убила их всех. Всех, кто находился в зале и пытался мне помещать вбить Сету в глотку его гнилую улыбку. Убила даже несколько «светляков» в нишах, хотя они мне мешать и не собирались. Потом шахнула «Нюка-Колой» об рогатый череп Сета и пошла домой.
Стыдно? Да. Мне было стыдно. Очень стыдно. Мне стыдно до сих пор. Но не от того, что я истребила пол Некрополиса и обидела Сета в его лучших побуждениях. Нет.
Просто я обещала этим несчастным канализационным Чегеварам, что починю им водяной насос, а если не смогу, то не стану забирать водяной фильтр, оставляя их на верную смерть. Обещала и не сдержала слова.
Я долго стояла на окраине Некрополиса и никак не могла решиться двинуться на северо-запад, в родное убежище. Сколько я не вспоминала лица родных и друзей, просто знакомых – всех тех, кто сидел под землей и надеялся на мою помощь – все было бесполезно. Они не могли перевесить нескольких облезлых стариков, догнивающих в иссохшей канализации чужого мне города. Я стояла и убеждала себя, что обязательно вернусь сюда. Найду новый фильтр, найду техников, способных починить водный насос, пришлю им воды от водоторговцев Хаба. Все что угодно, лишь бы обмануть совесть…
Я честно пыталась выполнить обещание, искала фильтр среди обросших мутировавшей плотью компьютеров Собора, в радиоактивной воронке Свечения. Искала людей, способных починить водяной насос или могущих научить меня этому…
Я много где была потом, и возможно много куда вернусь. Но только не в Некрополис. Я не хочу знать, выжили тамошние мертвяки, или нет. Не хочу знать ничего об этом месте. И все же оно притягивает меня, словно маленькая грязная тайна, узнать которую очень любопытно. Даже если потом с этим знанием нельзя будет жить …

(с) M-Key


«At least I have chosen a side»
к/ф. «X-men»


Это, наверное, самое странное утро в моей жизни. И, возможно, последнее, хотя никогда не угадаешь.
Отсюда, с вершины холма, вернее, сопки-переростка, состоящей наполовину из песка, наполовину – из доисторического мусора, хорошо видно все поселение целиком, но я не гляжу на него, потому что знаю, что там увижу.
Из окна, у которого сейчас стоит Шелдон, отлично видны прижавшиеся друг к другу хижины поселян и неплохо просматривается находящийся на краю деревни Череп – единственное относительно целое здание в поселении, дом, пялящийся черными провалами окон на хибары, словно дракон, спокойно глядящий на толпу людей, согнанных в стадо, чтобы быть скормленными ему. Так, по сути, и есть, но местные в это не верят. Они думают, что дракон – это я. И я не знаю, что мне на это возразить.
Шелдон не произносит ни слова. Он хмур и, кажется, забыл про самокрутку, повисшую в углу его рта. Руки его покоятся на дробовике, который он положил на подоконник, пальцы иногда мелко вздрагивают, словно он мысленно спускает курок.
Я знаю, куда он смотрит. Там, у разверстой пасти Черепа, входа, с которого давным-давно сорвали двери, пустив их, полагаю, на карточный стол или топчан, стоят в вальяжных позах Они, и Шелдон вглядывается в их лица. Я не знаю, о чем именно он думает – может быть, о том, какое из этих лиц будет последним, что он увидит в своей недолгой жизни, может быть, о том, как он всаживать в Их тела заряд за зарядом. Я почти уверен, что если перестрелка случится – а на то есть немалые шансы – Шелдон не успеет выстрелить ни разу, но я не говорю ему об этом.
Я встаю и подхожу к окну, становлюсь рядом с Шелдоном, смотрю туда, куда смотрит он – на толпу оборванцев, что едва не стоит на коленях перед Ними. Эти оборванцы – местные жители, в основном – шахтеры на угольной шахте, золотой жиле этого участка пустошей. На тех, кто стоит на пороге Черепа, словно на пьедестале, они смотрят, как на богов во плоти. Я же, глядя на них, не испытываю никаких эмоций. Все это осталось в прошлом – страх, сомнение, дрожь в пальцах. Все осталось в прошлом.
Я внимательно смотрю на Них. Я не знаю, местные они или нет – я долго копался в памяти, перебирая лица тех, кого успел увидеть в этой дыре, долго рассуждал, но так и не понял, местные ли это бандиты, на которых ушло все лучшее, что нашлось в городке, приезжие наемники, к которым обратились горожане, либо вовсе представители какой-либо «власти», стремящейся прибрать эту горстку хижин к своим рукам. Определенно одно – это не шахтеры. У этих людей есть оружие и экипировка, но по ее характеру я не могу сказать, переговорщики они или бойцы – я, кажется, уже несколько лет не видел в пустошах безоружного человека и даже самые мирные люди быстро приучаются носить здесь с собой как минимум нож. Я выясню, зачем они здесь и кто они, когда они явятся сюда, на холм. Но это будет потом.
Я отхожу от окна и снова сажусь на половинку ящика, которую сам для себя поставил в углу полуразрушенного строения, ставшего для нас – меня и моей маленькой команды – домом в последние несколько дней. Пагго смотрит на меня из угла, в который он забился, чтобы укрыться от солнечного света, который в последнее время стал ему неприятен. Мне не видно отсюда, но я знаю, что лицо Пагго – в кровоподтеках и ссадинах. Вчера вечером он предпринял еще одну попытку поговорить с местными. Его долго и внимательно слушали, а потом очень долго били палками и прикладами. Ножи и пушки в ход не пустили – побоялись нас, остальных, которые бы отомстили за своего. Шахтеры полагают, что мы жестоки и безжалостны, хотя мы еще ни разу не пускали оружия в ход. Я не знаю, заблуждаются они или мы действительно будем жестоки, как твари пустошей, если начнется открытое противостояние. Теперь уже – не знаю.
Вчера вечером, бинтуя раны Пагго, я впервые подумал, что Пагго – отличный механик и жаль будет, если он не вернется в город. Остановив себя, я спиной ощутил весь металлический холод и спокойствие этой мысли, так запросто пронесшейся в моем мозгу. Мне не стало страшно от осознания того, в кого или во что я превратился – я до сих пор, как мне кажется, не вполне это осознаю. Я просто понял, как далеко все это зашло. Пагго. Может. Не вернуться. Как и мы все. Мы можем не вернуться. Можем остаться в этой пыли, как будто и не было нас.
Я кладу ладони на пистолеты, лежащие в кобурах на моих бедрах, и холодок знакомого оружия успокаивает мои мысли. Магнумы сорок четвертого калибра – хищники на привязи, демоны, которых я запряг, чтобы они везли мою телегу вместо браминов. Мой последний и давно не использовавшийся аргумент в споре. Продолжение моих рук. Моя забытая наука. Я боюсь, как бы сегодня мне не пришлось вновь ее вспомнить.
Пагго замечает это мое движение, но молчит. Все уже сказано и обо всем уже переговорено. Впереди – только финал и занавес.
Шелдон отходит от окна, подхватывая дробовик. «Идут», - тихо произносит он и его глаза превращаются в две узкие щели, из которых полыхает пламя. Я не знаю, как бы я выжил на пустошах, если бы не Шелдон.
Держа руки на рукоятках пистолетов, я становлюсь в дверном проеме, а Пагго, Шелдон и Мортимер становятся за моей спиной. От моих ног к подножию холма бежит извилистая тропка, окаймленная грудами обгоревшего железа и обломков пластмассы. Другой ее конец сейчас взлетает в воздух пылью под каблуками поднимающихся к нам людей. Это те самые, которых рассматривали мы с Шелдоном из окна. Они одеты в кожаные куртки и в руках у них – оружие. Я не знаю, чем все это закончится, а потому не могу прямо сейчас сказать ребятам, провалили ли мы задание. Если все закончится нашей смертью – то да. Но я не хочу быть уверенным в том, что мы здесь поляжем. И поэтому я просто не думаю об этом. Я думаю о другом.
Я думаю о том благе, которое, как мне казалось, я нес этим людям. О тех перспективах, которые ждали их «под крылом» у Города, о защите, о помощи, о простых радостях, которые стали бы неизмеримо доступнее.
- Ты и правда думаешь, что несешь эти людям благо? – спрашивает Мортимер. Он всегда словно читает мои мысли.
- Я не знаю, - честно отвечаю я. – Теперь уже – не знаю.
«Может быть, мы выбрали неправильную сторону?» - вот тот второй вопрос, который ты хочешь задать, Мортимер, мальчик с винтовкой, стоящий за моей спиной и готовый умереть за меня – за меня, не за Город - прямо сейчас, который хочешь задать – и никогда не задашь. Но я отвечу тебе на него.
- Может быть и так. Но по крайней мере, мы выбрали сторону.
Под каблуками людей, восходящих по холму, взвиваются облачка пыли.

(с) Леший
User is offlinePM
Go to the top of the page
+Quote Post

Closed TopicStart new topic
1 посетитель читает эту тему (1 гость и 0 скрытых пользователей)
0 пользователей:

 



-
uptime
Текстовая версия Сейчас: Вт 19 Сен 2017 17:13