О титулах знати

по материалам диссертации 
Стасевич В. А.  «Титулованная знать при ранних Тюдорах»

К началу раннетюдоровской эпохи английская система титулов знатности включала в себя пять  видов титулов, располагавшихся в порядке возрастания достоинства следующим образом: барон – виконт – граф – маркиз – герцог, а кроме того, различавшихся между собой порядком пожалования и наследования.
Целесообразно дать характеристику в этих аспектах каждого из перечисленных видов титулов, коснуться «пограничного» явления («феодальных», или владельческих баронских титулов), а также отдельно подробно рассмотреть способы лишения титула и восстановления в нем. 
При этом, разговор о видах титулов лучше начать с графского, затем перейти к герцогскому, маркизскому и виконтскому, которые возникли в Англии позже и могут считаться производными от него, а уже в сравнении с высшей знатью изучить баронов. 

Титул графа (earl) был унаследован английской знатью еще с англосаксонской эпохи. Изначально звание графа-«эрла» соответствовало не наследственному «достоинству», а должности,  жалуемой королем и сообщающей военные и административно-судебные полномочия в одной или нескольких областях. Лишь постепенная эволюция сделала титул английского «эрла» эквивалентным титулам континентальных графов, а также устранила его должностное содержание. 
Напоминанием об утраченных полномочиях при Плантагенетах оставалось выделение графам т.н. «третьего пенни» – трети доходов судебных штрафов и конфискаций в титульном графстве. К раннетюдоровскому времени, в свою очередь, от этого сохранился реликт в виде выделения графу при креации небольшой ренты с фиксированной суммой из доходов короны от этого графства. 
Титул не обязательно коррелировал со структурой землевладения его обладателя: уже в нормандское и плантагенетовское время существовали примеры, когда большая часть или все из земель графа лежали за пределами титульного графства. Хотя в большинстве случаев графский титул содержал в себе название того или иного графства или его главного города, из этого правила были исключения. К началу правления Генриха VIII такой титул был только один– графа Эрандела. Он же был единственным, не оформленным патентом. Все новые графские креации при ранних Тюдорах оформлялись патентами, по условиям которых титул мог передаваться только по мужской линии.

Титул герцога (duke) вошел в английскую титульную практику в XIV в. Вплоть до этого времени единственными герцогами в Англии были сами монархи (и лишь по своим заморским владениям: как герцоги Нормандии и Аквитании). Первой креацией английского герцога являлась креация наследника Эдуарда III (т.н. «Черного Принца») в качестве герцога Корнуолла в 1337 г. С тех пор и до начала раннетюдоровской эпохи существовала тенденция, по которой большая часть герцогских креаций осуществлялась для членов королевской семьи. 
К началу правления Генриха VIII обладателем герцогского титула в Англии был только Эдвард Стаффорд, герцог Бэкингем, кузен короля по материнской линии. В 1521 году этот титул был конфискован короной после осуждения и казни Стаффорда.
При Генрихе VIII герцогский титул жаловался трижды. В 1514 году друг короля Чарльзу Брэндон стал герцогом Саффолком, а удачливый полководец Томас Говард – герцогом Норфолком (для него восстановили титул, некогда отобранный у его отца).  В 1525 году герцогом Ричмонд и Соммерсет был объявлен внебрачный сын короля – Генри Фитцрой. 
В целом, при первых Тюдорах право на герцогское достоинство оставалось почти исключительно за ближайшими родственникам и свойственникам короля, что являлось бесспорным сохранением прежней тенденции в королевской политике по отношению к этому титулу. 
Все креации герцогов до ранних Тюдоров и при них оформлялись патентами.

Титул маркиза (marquess), стоявший в иерархии достоинств между герцогским и графским, возник в Англии позже их обоих. Первым маркизом в Англии стал Роберт де Вер, граф Оксфорд, в 1385 г. получивший титул маркиза Дублина. Несмотря на ирландскую топонимику в названии титула, инвеститура состоялась во время заседания английского парламента, креация была оформлена парламентским актом. Год спустя де Вер сложит с себя этот титул и получит взамен титул герцога Ирландии.  Все креации маркизов оформлялись патентам.
Единственным маркизом к началу правления Генриха VIII был Томас Грей, маркиз Дорсет, сводный брат матери короля. В 1525 году вторым стал Генри Куртенэ, граф Девона, получивший титул маркиза Экзетера (титул был конфискован в 1538 году после осуждения и казни маркиза по обвинению в измене). А в 1532 году  состоялась единственная при ранних Тюдорах креация и инвеститура женщины – Анны Болейн – в качестве маркизы Пемброк (конфискован после казни Анны). 

Между графским и баронским титулами по иерархии стоял титул виконта (viscount). Этот титул возник позднее остальных, когда в 1440 г., когда Джону Бомонту, барону Бомонту, был пожалован титул виконта Бомонта (за год до пожалования одноименного «французского» титула). Все виконтские креации оформлялись патентами. 
Действующих виконтских титулов к началу правления Генриха VIII в стране не было. Им самим виконтства жаловались трижды. 
В 1523 г. титул виконта Лайла получил Артур Плантагенет – внебрачный сын короля Эдуарда IV, женившийся на Элизабет Грей – наследнице предыдущего виконта. После смерти Артура, не имевшего сыновей, титул стал выморочным. Но в 1540 г. его воссоздали для Джона Дадли, сына той же самой Элизабет Грей от первого брака. В 1525 г. Роберт Рэдклифф стал виконтом Фитцуолтером. Титул перестал использоваться после пожалования Рэдклиффа титулом графа Сассекса. 

Последний в иерархии достоинств титул барона (baron, lord) существовал еще с начала нормандского периода вместе с графским. В то же время, от графов и иных представителей высшей знати бароны отличались слабой обеспеченностью своих титулов. Можно уверенно говорить, что за исключением вошедшего в практику поздно оформления баронских креаций патентами, невозможно указать ни на одно необходимое или достаточное условие для обладания баронским статусом: ни держание «первой руки», ни его размер, ни даже именование земельного имущества «баронией» или комбинация всего перечисленного не давали их создателю гарантированно баронского титула знатности. Призвание же какого-либо лица как барона в парламент («баронию по призванию» – barony by writ) не гарантировало как призвания в последующие парламенты при его жизни, так и призвания в парламенты его наследников. 
В десятилетия, непосредственно предшествующие раннетюдоровскому периоду, и во время него практика отношений короны с «баронами по призванию» демонстрировала как слабую гарантированность их статуса, так и высокую неопределенность представлений о нем. 
Первая креация баронского титула «по патенту» состоялась в 1387 г., а всего до прихода к власти Тюдоров было создано 16 таких титулов, но из них «дожили» до этого момента шесть, из которых реализовывались только три – титулы барона Бичема из Повика (креация 1447 г.), барона Стортона (1448 г.) и барона Маунтджоя (1465 г.), еще два были поглощены более высокими достоинствами, а один (Сэй и Сил) систематически не признавался короной. В связи с последним отметим, что хоть и реже, чем в случае с баронами «по призванию», но бытовала при ранних Тюдорах и практика непризнания баронов «по патенту».
В источниках о рассматриваемом периоде встречаются и сведения о таких людях, которые титуловались «лордами» или «баронами» при отсутствии каких-либо сведений о креации или призваниях в парламент их или их предков. Самый простой и очевидный случай – когда такой «титул» в действительности являлся почетным названием той или иной должности (лорд-канцлер, лорд-казначей; бароны Казначейства, бароны Пяти портов). 
Второй по распространенности вариант – когда титул был увязан с владением некоторым имением (порой – и с собственной юрисдикцией сильнее манориальной), традиционно именуемым «баронией». Давно подмечено, что подобные «бароны» и «баронии» чаще всего встречались в территориях, которые были палатинатами к раннетюдоровскому времени (Ланкашир, Чешир, Дарем, Пемброк) или успели побывать ими ранее (Шропшир). «Подмечено» – потому что нет никаких свидетельств о том, что этим баронам когда-либо были  формально пожалованы их титулы, или же что право «креации» таких баронов было столь же формально закреплено за палатинатными графами. Скорее всего, если последние действительно имели право титуловать так своих крупнейших субдержателей, то оно сложилось лишь с неофициального дозволения короны, причем (по крайней мере в Дареме) новые «феодальные» баронии с определенного времени не возникали внутри палатинатов, а некоторые старые со временем исчезли.

Отдельную категорию титулов составляли т.н. куртуазные титулы, или «титулы учтивости» (courtesy titles). Такие титулы, не обладавшие юридической силой, могли носить старшие сыновья пэров. Обычно куртуазный титул соответствовал второму по достоинству из титулов, на которые имел право отец, тем самым позволявший наследнику пользоваться частью собственного полного составного титула «из учтивости». 
Так, старший сын графов Эранделов традиционно мог называться «лордом Мотрэверзом», графов Нортумберлендов – «лордом Перси». Наследник герцога Бэкингема при жизни отца титуловался как «лорд Стаффорд». Будущий граф Оксфорд при жизни отца пользовался титулом «лорда Бёлбека» – притом, что претензии его предков на титул «барона» или даже «виконта Бёлбека», принимаемые короной, не были основаны ни на какой креации или призвании в парламент. Самым известным обладателем куртуазного титула в изучаемое время, бесспорно, являлся знаменитый поэт Генри Говард, титуловавший себя как «граф Сарри». Показательно, что несмотря на безудержные аристократические претензии Говарда, судил его не суд пэров, а обычная комиссия с полномочиями для суда по уголовным преступлениям и изменам (commission of oyer and terminer).
«Куртуазный» титул, однако, мог стать полноценным, если его обладателя призывали в таковом качестве в парламент при жизни отца. Таких персон при ранних Тюдорах было три. Граф Эрандел при жизни отца был трижды призван в парламент как барон Мотрэверз (1482, 1483, 1485). Его собственный внук, граф при жизни собственного отца (1533) был призван в парламент под упомянутым титулом –  одновременно с наследником графа Шрусбери Фрэнсисом (59), который таким образом обрел отцовский субсидиарный титул барона Толбота. Обоих названных «новых» баронов после призвания в парламент начали призывать и в суд пэров. Мотрэверз четырежды участвовал в суде пэров до того, как унаследовал отцовский графский титул, Толбот – один раз.

В заключение стоит коснуться таких титулов, которые могли принадлежать только королю или строго определенным членам его семьи. 
«Королевским» являлся титул герцога Ланкастера. Будучи пожалованным в 1362 г. младшему сыну Эдуарда III, Джону «Гонту», титул отошел к короне, когда сын Джона взошел на английский престол в качестве короля Генриха IV. Он пожаловал этот титул собственному наследнику, который, в свою очередь, стал королем в 1413 г. С тех пор титул уже не был пожалован никому и оставался в собственности короны. Забыть о нем не позволяло то, что вместе с титулом к короне отошел крупный комплекс увязанных с ним до этого земель – герцогство Ланкастерское, – который ко времени Тюдоров оставался нерастраченным (при этом графство-палатинат Ланкашир составляло только часть этих земель). К тому же, герцогством продолжала управлять отдельная администрация, в уменьшенном масштабе повторявшая основную государственную (включая собственную Канцелярию и Казначейство). Обособленное управление герцогством Ланкастерским было закреплено серией статутов, которая была продолжена при ранних Тюдорах. 
Титул принца Уэльского, даровавшийся (но не принадлежавший с рождения) наследнику короны, даже теоретически не имел себе равных и должен рассматриваться, как стоящий выше титулов знатности. В отличие от него, к данной группе можно отнести титул герцога Корнуолла. О первой креации в этом титуле, совершенной с «Черным Принцем», было сказано выше. С тех пор титул всегда получали только наследники престола, а будущих Генриха VI и Эдуарда V, а также наследника Ричарда III, умершего при жизни отца, называли так безо всякой зафиксированной в источниках креации. Традиция была закреплена тем же актом первого парламента Генриха VII, что касался герцогства Ланкастерского: первый сын короля (еще не родившийся) должен был автоматически становиться герцогом Корнуоллом. С титулом герцога Корнуолльского также было увязано владение массивом земель, территориально расположенных не только в пределах графства Корнуолл, но в целом локализованных юго-западом страны.
Первым герцогом Корнуоллом после принятия названного акта стал старший сын Генриха VII принц Артур. После того, как он умер бездетным при жизни отца, герцогом Корнуоллом стали титуловать второго сына короля Генри, несмотря на то, что в законе говорилось не о старшем, а именно о первом законном сыне («first a sonne of his body laufully begotyn»). Такое пользование титулом, как считается, было утверждено королевской «декларацией». Будущий Эдуард VI никогда не упоминался в современных источниках как герцог Корнуолл, точно так же, как никогда не получал и титула принца Уэльского или графа Честера. В третьем акте о престолонаследии Генриха VIII и его предсмертном завещании сын короля упоминается исключительно как «принц Эдвард», а точку в этом вопросе ставит дневник самого малолетнего короля, где говорится, что его креация в двух последних титулах готовилась, но не состоялась к моменту смерти отца. 
Упомянутый титул графа Честера первоначально мог быть пожалован и людям, не принадлежащим к королевской семье, но начиная с 1254 г. креации в нем совершались, за редкими исключениями, с наследниками престола, причем в большинстве случаев одновременно с креацией в качестве принца Уэльского. Титул был связан с правами на палатинатное графство Честер (Чешир), которое имело собственную администрацию и особый иммунитетный статус по сравнению с остальными. Поскольку графом Честером и так являлся или король, или его сын, наиболее выраженными последствиями этого статуса были фискальные. Графство не посылало депутатов в парламент и не платило утверждаемых парламентом налогов. Вместо обычного прямого налогооблажения граф Честер собирал со своего графства т.н. «мизу» (mise) – полупроизвольный сеньориальный побор, а таможенные сборы определялись местными положениями, зафиксированными еще в XIV в. Обособленность Чешира была по большей части ликвидирована серией из пяти актов от 1536 и 1543 гг., после чего титул графа Честера стал только лишь почетным. 

Утрата титула представителями титулованной знати осуществлялась, как правило, одним из трех типичных путей, если не считать фактического непризнания короной (о котором уже было сказано). Первым из них было вымирание, т.е. тот случай, когда обладатель титула умирал при отсутствии наследников. Такая ситуация могла быть однозначной, если условия наследования титула были четко прописаны в каком-либо документе, как правило – патенте о первоначальной креации. 
Вторым типичным случаем было лишение кого-либо титула, осуществляемое короной, поводом для которого служило обвинение в измене. Титул отнимался в рамках общего поражения в правах, или опалы (attainder). Теоретически, для нее было достаточно судебного вердикта о виновности в измене, но применительно к титулованной знати в рассматриваемый период опала всегда оформлялась парламентскими актами – более того, акт, как сильнейший закон в принципе, мог заменить судебное решение. Ключевые положения актов об опале заключались в том, что те или иные лица объявлялись изменниками, вследствие чего они (вместе со своими возможными наследниками) оказывались лишены имущества и достоинств; по сложившейся традиции, изменники также становились «мертвыми для закона», что на практике означало неспособность владеть имуществом, заключать сделки и выступать в судах. 
К началу тюдоровской эпохи процедура опалы сама регулировалась четырьмя парламентскими актами и в общем случае влекла за собой утрату подвергнутыми ей лицами всех земель, кроме собственного наследства жен или оформленного на них до опалы мужа договорного вдовьего удела (jointure), а для титулованной знати, как уже сказано – и утрату титулов. 
Заметим, что вопреки отмеченному выше, на практике опала отнюдь не всегда была бессудной. При Генрихе VIII из девяти подвергнутых опале только четыре не были судимы, а остальные пятеро – герцог Бэкингем, маркиз Эксетер, бароны Дарси, Хасси и Монтэгю – все представали перед судом пэров.  Для тех обладателей титулов, кто к моменту вынесения опалы был жив и в пределах досягаемости для английских властей, за вынесением опалы почти всегда следовала казнь – единственным исключением из этого правила был будущий граф Девон, при жизни отца арестованный (1501-1502 г.) и подвергнутый опале (1504 г.), а с восшествием на престол Генриха VIII освобожденный и восстановленный в правах (1511 г.).
Опала могла быть посмертной, как то имело место с убитыми в бою, сражаясь против короля, или с уже казненными, что имело место, если падение и казнь аристократа происходили в промежуток между парламентами. Случаями первого рода были опалы убитого при Стоуке графа Линкольна и убитых при Босворте отцов герцога Норфолка и барона Феррерса из Чартли. После казни были подвергнуты опале граф Уорик, барон Одли, герцог Бэкингем, маркиза Пемброк (Анна Болейн) и ее брат барон Рочфорд, маркиз Эксетер и барон Монтэгю. Наконец, бывало и так, что казненный не был подвергнут опале ни до казни, ни после. Если оставить в стороне случай барона Дакра с Юга, в обвинении которого на суде пэров не фигурировала измена, то остается случай виконта Грэйни – последний, хоть и являлся обладателем ирландского титула, был арестован и казнен в Англии, а в Ирландии опала против него не выносилась никогда.
Известны случаи принудительной «деградации» (degrading) в титуле. В первом парламенте Генриха IV (1399 г.) таким образом три герцога, один маркиз и один граф были лишены каждый своего высшего достоинства, притом не будучи обвиненными в измене. Более близка к изучаемому периоду деградация Джорджа Невилла, оформленная актом парламента 1478 г. Невилл, таким образом утративший полученный ранее титул герцога Бедфорда, более не был поражен ни в каких правах.
Более частым (и третьим типичным) способом утраты титула являлось сложение его с себя, хотя бы формально являвшееся добровольным актом. В дотюдоровское время так поступил Томас Грей, сложивший с себя прежний титул графа Хантингдона к моменту креации в титуле маркиза Дорсета. При Генрихе VII в 1493 г. по одному из условий договора с короной сложил с себя герцогский титул Эдмунд де ла Пол, впредь имевший право именоваться только графом Саффолком. 
Восстановление в титуле, отнятом ранее у лица или его предка или родственника, осуществлялось посредством снятия, или реверсии (reversal) прежней опалы – действия, также в большинстве случаев оформлявшегося парламентским актом. 
Актом последнего парламента Генриха VII (1504 г.) королю давались (но только пожизненно) полномочия снимать вынесенные при нем или при Ричарде III опалы единолично, оформляя такие действия патентами. Таким правом Генрих VII воспользовался по отношению к титулованной знати только один раз, когда в 1505 г. восстановил в прежних правах наследника титула барона Фитцуолтера, хотя реверсия была все равно дополнительно подтверждена актом парламента уже при Генрихе VIII (1510 г.). Самому Генриху VIII условия упомянутого акта не помешали в 1511 г. восстановить в правах одним лишь патентом графа Девона. В 1523 г. был принят новый аналогичный акт – на этот раз дающий королю полномочия для отмены опал, вынесенных в промежутке 1483–1523 гг. Примеры использования этого права Генрихом VIII не известны.
От реверсии опалы необходимо отличать т.н. «общее помилование» (general pardon). Данное действие короны оформлялось патентом, в котором говорилось о том, что указанному лицу (лицам) прощались все возможные преступления, совершенные до определенной даты (при этом такому помилованию не обязательно предшествовала как опала, так и какое-либо осуждение). В отличие от снятия опалы, общее помилование не восстанавливало в правах на отнятые при опале имущество и достоинства.