Так выглядела политическая ситуация на начало цикла игр

	Центральный ном Элама, подчиняющийся непосредственно правителям рода Шушин, условно делится на две части. В приречных районах, где необходимо поддерживать сложные ирригационные сооружения, почти вся земля принадлежит лугалю и Храму. Она либо сдается в аренду, либо обрабатывается рабами и наемными работниками-гурушами. В этой полосе выделяются поместья для высокопоставленных чиновников, военачальников и царских родичей. Небольшие наделы за верную службу получают и царские дружинники. 
	Такой надел или поместье могут быть отобраны, если земля находится в небрежении, или если его владелец впадет в немилость у царя. Часть земель раздается лишь на время пребывания в должности или на службе, часть – в собственность. Тогда ее можно продавать, покупать, наследовать и завещать. Если род пресекается – земля возвращается казне.
Ближе к горам начинаются земли родовых общин, ведущих начало от старейшин, во времена кочевой жизни странствовавших по здешним горам под водительством самого Таммуза. Роды Кимаши, Симаши, Унташи и Махаши владеют землями в горных районах, Элили, Илькули, Абвили, Ургали – ближе к равнинам. 
За столетия, прошедшие с момента перехода к оседлой жизни, и владения родов, и сами роды разрослись. Многие общинники перебрались в города и уже редко вспоминают о своей принадлежности к одной из восьми первых семей. Но земледельцы по-прежнему числят себя родственниками и признают власть своего адда – патриарха соответствующего рода, а точнее уже клана.
Дальние ветви шушинских родов имеются и в других номах, но по местной традиции никаких формальных взаимных обязанностей они не имеют, с момента, когда соответствующая семья обосновалась на территории соседнего города-государства, начинается история нового рода. 
Земли каждого рода считаются неделимой собственностью всех «родичей», но на деле адда распоряжается ими почти по своему усмотрению. Не имеет он только право отдать их чужакам. Хотя и этот закон иногда обходят с помощью различных уловок. 
Существует в общине и коллегиальный орган – совет старейшин, куда собираются главы самых авторитетных (знатных и богатых) семей клана. В последнее время старейшины стали значительно самостоятельнее, адда просто не в силах уследить за делами всех младших семей. А если адда молод или слаб, совет вполне может и вовсе лишить его всякой практической власти.
Адда и старейшины составляют Совет Старейшин Шушина, который время от времени собирают лугали, чтобы получить одобрение своей политики. Сегодня рядом с ними, правда, заседают еще царские военачальники и высшие чиновники дворца. В случае крайней необходимости у правителя есть возможность обратиться и к общему собранию горожан. Впрочем, последний раз собрание созывалось еще при лугале Вараксе. Тогда решался вопрос о выступлении против Нарам-Сина. Старейшины всячески пытались отговорить правителя от восстания, и тогда он обратился к народу. Последствия, как все помнят, были плачевными... 
Похожим образом устроены и другие номы. Хотя, конечно, встречаются и местные вариации. В Уруазе, после гибели восставшего против двуреченцев лугаля старейшины решили не выбирать нового, а взамен ежегодно назначают временного главу города – хунзанну, который, однако, должен постоянно консультироваться с другими старейшинами по наиболее важным вопросам. 

Попытка Иддату объединить страну военным путем успеха не имела. Он более-менее восстановил границы прежнего нома Шушина, но дальше так и не продвинулся. И его наследник Кирваш не возвращался больше к завоевательным планам отца.
Молодой лугаль по характеру во многом напоминает отца. Только в отличие от Иддату он не испытал тягот почетного плена во вражеской столице. А потому не научился сдерживать свой темперамент. Он гораздо чаще бывает вспыльчив, дает волю гневу, но, как и покойный отец, быстро успокаивается. Правда, до извинений не снисходит. 
В политике предпочитает действовать окольными путями, прямые столкновения его, похоже, пугают. Войне предпочитает охоту, хотя под влиянием момента может совершать неожиданно резкие поступки. 
Лугаль-мах Элама, а этим титулом (довольно условным в текущий момент) Кирваш дорожит и кичится гораздо больше, чем его покойный родитель, весьма доволен царским образом жизни. Благо казна, унаследованная от отца, все еще полна. Праздники следуют один за другим, драгоценное вино льется рекой, прекраснейшие женщины скрашивают дни своего повелителя. И двор следует его примеру.
Патеси Шамаэр, последний живущий в столице советник Иддату, оправился от своей болезни и остается одним из немногих, кто способен урезонить молодого лугаля.
Отношения с соседями по-прежнему неспокойны. В Аване слишком хорошо помнят разгром своей армии. Сегодня Аван уже оправился от поражения, и неясно найдется ли у его соперника достойный полководец, если противники опять сойдутся на поле брани. Не прекращаются торговые споры. Аванские тамкары уже давно стараются наладить торговлю с Мелуххой в обход владений Шушина. 
В Уруазе то создающиеся, то распадающиеся группировки в городском совете оставляют местную политику в состоянии постоянной неопределенности. Часть олигархии готова установить союз с Эламом, другая – категорически против.
Большим успехом патеси Шамаэра стал брак молодого лугаля и аншанской царевны Кхелу-Ташана, ставший залогом мира с самым сильным восточным номом. Тем более что Лиан и Карнэ, как уже говорилось, после разгрома Авана стали куда внимательнее прислушиваться к словам Шушина. 

На стороне Шушина и историческая традиция, и моральный авторитет. Именно здесь живет верховный бог всех восьми номов, и только вокруг него они могут сплотиться надолго.
С давних пор повелось, что лишь потомок божества вправе принять власть в его древнем владении – Шушине. Сам Таммуз ежегодно подтверждает право лугаля на власть во время священного праздника в Эмуш-Каламме. Любой из тех, в ком течет его кровь, вправе заявить о своих притязаниях на венец и скипетр Шушина. Праотец Таммуз сам выбирает достойнейшего среди своих потомков, явившихся под сень святилища. Устами жрицы-невесты, служащей Ирнини, провозглашается воля божества. Своим сыном и сыном Таммуза-аннунака нарекает она избранника. 
Нечасто под своды Храма приходит несколько взыскующих высших почестей и власти. Но все же такое случается. И бывало, что среди братьев-царевичей, что не могли разделить наследие отца, Таммуз избирал не самого старшего, но самого достойного.
Еще реже при живом отце-лугале сын-царевич решается оспорить его право на владычество. Случалось, однако, что стареющий правитель сам приводил избранного наследника под своды Храма, чтобы просить бога вручить власть молодости и силе. 
Как минимум однажды на престол Шушина был возведен сын лугаля, рожденный не от законной жены. Таммуз разглядел в нем своего истинного потомка и сделал выбор в его пользу. Тот лугаль-бастард был одним из мудрейших правителей страны.
Но никогда не были отданы венец и скипетр тому, кто не достиг возраста воина. И если судьбе было угодно, чтобы умирающий лугаль оставлял после себя лишь несмышленых детей, то венец и скипетр наследовал его брат или дядя. 
Ни разу не представали перед богом и его невестой претенденты, рожденные дочерьми лугалей. Они становились женами богатых и могущественных мужей, но никогда не приводили своих сыновей под своды Храма, в надежде увенчать их венцом предков.
Так повелось издревле и так остается доныне.

После смерти Иддату на престол бесспорно взошел его младший сын Кирваш. Племяннику нового царя – сыну погибшего на охоте царевича Ширтука – было далеко до совершеннолетия в момент смерти его деда, и претендовать на власть он никак не мог. Сейчас юный царевич Лабаши и его сестра-близнец Аруру уже достигли 14-летия. Царевич, как говорят, стал копией отца, в свое время очень популярного в армии и народе. Воспитывается он, как и подобает сыну славной династии. Тем более, что дядя-лугаль, несмотря на то, что вступил в брак с царевной из Аншана несколько лет назад, так и не обзавелся детьми. Это, конечно, весьма раздражает лугаля и беспокоит его приближенных.
В правительстве Кирваша большим влиянием пользуются жрецы Таммуза и представители «равнинных» родов Илькули и Абвили. Представлены они и в Эмуш-Каламме. Беллами из Илькули – один из самых влиятельных энси. В его руках фактически все храмовое хозяйство. Недавно присоединившийся к избранному кругу Таммуза Укку из Абвили, пока остается для большинства темной лошадкой, но сам факт его быстрого возвышения говорит о многом. 
Печати года два назад получил Гир-Намме, потомственный тупшару, не числящий себя ни в одном из родов. Армию несколько ранее возглавил «чужак» из Двуречья – Гуниду. Вместе с ним в городе появился отряд динданских наемников. А царской казной распоряжается Ут-Напир из рода Абвили. 
 Гораздо сдержаннее ведут себя богатейшие и самые многочисленные в равнинной части страны Элили – родичи вдовы царевича Ширтука, прославленные своими торговыми достижениями. Глава рода адда Илишмани – дед царевича Лабаши – все еще прочно держит в руках своих родичей. Нейтральны и наименее многочисленные на равнинах Ургали, чьи владения граничат с Аншаном. 
Горцы, игравшие существенную роль в течение почти всего правления Иддату, несколько утратили влияние. 
Унташи, медные короли царства, самый малочисленный и одновременно самый богатый «горный» клан Элама, почитают бога-кузнеца Нингаля как минимум не меньше, чем Таммуза, потому не слишком дружны с Эмуш-Каламмой.
Исход из царской дружины и в целом из столицы представителей рода Симаши начался после внезапной отставки и отъезда его главы – адда Шульги, который до сих пор, как говорят, скорбит о покойной супруге в своих восточных владениях, самых удаленных от блестящего Элама. Между тем, слава лучшего полководца Элама остается за ним.
Кимаши – самый влиятельный «горский» род. С ним считаются и соседи, и лугаль, и Храм. Глава рода – адда Месилим, славится как человек осторожный и  умеющий соблюсти свою выгоду. Его роль в делах страны могла бы быть и больше, считают знатоки, но в итоге адда все равно своего не упустит. Его брак с Киа из Ургали, чей брат сейчас возглавляет этот род, принес Кимаши союз с небольшим, но важным кланом.
Межклановые браки не редкость, но и случаются не слишком часто.
Представители воинственного рода Махаши всегда были сложно управляемыми. Сейчас же ситуация усугубляется чрезвычайной молодостью их предводителя. Адда Или-Адад лишь полтора года назад унаследовал от рано умершего отца власть над родичами. Помочь ему освоиться в новой роли должен дядя – известный воин Тарана.
В целом, активной оппозиции лугалю и его советникам в стране не видно, хотя во многих кланах сетуют на то, что новый правитель недостаточно печется о воинской славе и восстановлении былой власти над всей Эламту.
Успехи на внешних фронтах и впрямь не слишком впечатляющи, хотя Элам остается самым богатым и могущественным в военном смысле номом этого края.	

	Территория Авана разделена между 7 кланами: 4 равнинными и 3 горными. В среднем они менее богаты и могущественны, чем их эламские аналоги. Но все равно имеют огромное влияние на политику государства. 
	Единства мнений среди них, ясное дело, не наблюдается. Кто-то жаждет реванша за поражение десятилетней давности, кто-то жаждет мира и успешной торговли. 
«Партия  войны» в Аване набирает силу, хотя противники ее пока удерживают позиции. Стареющий и уже один раз разбитый царь Хишеп-Ратеп может и не склонен к новым авантюрам, но его сыновья вполне могут бросить вызов судьбе. Хотя, конечно, и в Аване есть немало тех, кто предпочтет сыграть на стороне если не Элама, то почти святого патеси Шамаэра.

	В Уруазе положение адда дает меньше преимуществ, чем в других номах. Отдельные семьи рода гораздо более независимы, а потому склонны играть активную роль в местной политике и не всегда с оглядкой на «старших родичей».
	Формально в регионе имеется шесть родов-кланов с соответствующими земельными владениями. Фактически, благосостояние большей части семей зависит от торговли, так что существенную роль в местной политике играют купеческие товарищества – явные или тайные.
	При этом в совет старейшин нома попадают не только адды, но и главы наиболее обеспеченных семей. В настоящий момент старейшин насчитывается 28.
Проэламская группировка в Совете хоть и пользуется существенным влиянием, но недостаточным, чтобы взять под контроль политику нома. Ей противостоит равная по влиянию антиэламская группа. Силы партий примерно равны, так что ситуация находится в хрупком равновесии и многое зависит от неприсоединившихся старейшин. Они от случая к случаю отдают свои голоса то одним, то другим. Плюс последние пять-семь лет город традиционно возглавляют хунзанну из «неопределившихся», пекущиеся только о том, чтобы не поссориться ни с одной из партий. Редко кто из них, при этом, остается у власти больше года. Так что в соседних городах уже и не пытаются запоминать имена уруазских «правителей».

	Союз с Аншаном, наметившийся было после женитьбы самого Кирваша с местной царевной, дал трещину, когда стало ясно, что ни детей, ни большой любви супруги в браке не прижили. 
	Прочие же номы больше озабочены собственными проблемами. И пока спор между Шушином и Ананом не разрешится в ту или иную сторону, вряд ли что-то побудит их включиться в игру более активно.

	Мощной силой в Шушине и в Эламе в целом остается Эмуш-Каламма – главный храм Таммуза. После падения империи двуреченских лугаль-махов ее позиции серьезно окрепли. Во многом, благодаря талантам и добродетелям верховного жреца – патеси Шамаэра. Его авторитет во всех восьми номах огромен. Посланцы Храма постоянно курсируют между городами, создавая и укрепляя связи местных обителей с главным святилищем. Единственное, что смущает верующих, – весьма почтенный возраст верховного служителя Таммуза. Они почти готовы зачислить его в святые, но он смертен, и кто сможет встать у руля после его ухода – неясно.
	Высший круг Эмуш-Каламмы составляют восемь жрецов-энси. Раньше каждый из них был духовным, а зачастую одновременно и светским, главой одного из основных родов. Но с ростом числа храмовых служителей и храмовых богатств их все чаще призывали в столицу, чтобы помогать управляться со всей этой прорвой дел.
	Сейчас энси Таммуза – высшие иерархи культа, допущенные в святая святых Храма и удостоенные личного общения с богом. Их звание дается пожизненно. И после смерти очередного энси его коллеги избирают ему замену. Хотя последнее слово, конечно, остается за Таммузом.
	Долгое время в числе энси преобладали верные соратники патеси Шамаэра, прошедшие с ним огонь и воду. Но возраст потихоньку берет свое. Умершему недавно энси еще даже не успели подобрать замену. Так что восьмерка пока сократилась до семи членов.
	Двое из них мало уделяют времени повседневным делам. Лу-Дингира слишком стар. Иммадаян слишком увлечен «книжным изысканиям», простым смертным непонятными.
	Наиболее влиятельными считаются трое: Беллами – хранитель храмовых богатств, Улу – карающая длань Храма, Эрменгар – глас Эмуш-Каламмы. Они ближайшие советники Шамаэра и, возможно, кто-то из них сменит старого патеси, когда настанет срок.
	Двое оставшихся – Укку и Тазитта – новички круга и пока не успели широко прославиться.
	
Храмы и жрецы других богов в Эламе почитаемы, но сравниться во влиянии с Эмуш-Каламмой не в силах. Большинство верховных жрецов получили свои посты в «эпоху Шамаэра» и привыкли полагаться на патеси как на лидера всего жречества и по титулу, и по сути. 

Информация об изменениях, произошедших в трех первых эпизодах, известная персонажам, рассылается игрокам вместе со списками контактов.