ПАМЯТКА О РЕФОРМАЦИИ В АНГЛИИ

В юности, когда еще был жив его старший брат Артур, принц Уэльский, будущего Генриха VIII готовили к духовному сану. Отец предполагал, что младший принц может со временем стать архиепископом кентерберийским. Поэтому его учили теологии, занятия которою он не оставлял и впоследствии, сделавшись наследником престола и, наконец, королем. 
«Он обладал мощным, но не оригинальным умом, и не расставался с советниками, находясь под их влиянием. На него тем самым влиял любой, кто рассказывал ему свои идеи». (Bringden)
В начале своего правления Генрих VIII был ревностным католиком и посещал до пяти месс в день (исключая время охотничьего сезона).  В 1521 году он, вероятно, при содействии своего советника – философа-гуманиста Томаса Мора, даже написал против Лютера трактат «В защиту семи таинств» (Assertio septem sacramentorum). В этом труде, король, в частности, доказывал божественную природу папской власти.
Лютер обрушился на него с неприличной бранью, бывшей тогда в ходу в качестве полемического приема. Зато папа Лев X дал королю‑богослову титул «защитника веры» (defensor fidei) и написал ему льстивое письмо, где говорилось, что его сочинение написано по наитию Святого Духа. 
Крайне самолюбивый, Генрих VIII сделался поэтому, так сказать, личным врагом реформации, преследуя всех, кто сколько‑нибудь впадал в ересь. Король не раз писал письма немецким князьям, убеждая их, что лютеранская ересь опасна не только для церкви, но и для государства. Религиозное рвение монарха поддерживалось его главным министром – кардиналом Томасом Уолси, пользовавшимся безграничным доверием своего господина. 
Все изменилось, когда Генрих VIII пожелал развестись со своей женой Екатериной Арагонской, но получил отказ папы. Его избранница, Анна Болейн,  уже приобщившаяся в то время к реформационному учению, и желавшая любой ценой стать новой королевой Англии, всячески старалась укрепить короля в его неприязни к Риму. 
Упрямство понтифика, обусловленное, правда, не религиозными, а политическими мотивами, сделало в итоге разрыв неизбежным. Он, просто-напросто, гораздо больше боялся расположившейся в Италии армии императора Карла V (племянника королевы Екатерина), чем далекого английского короля с его романтическими увлечениями. И никак не мог предположить, что Генрих VIII зайдет так далеко…
Реформа в Англии, таким образом, была инициирована не снизу, как в Германии или Скандинавии, а сверху. Юридически ее оформила серия решений Парламента, послушно выполнившего желания своего короля.

Власть и деньги

Отторжение Англии от Рима не сопровождалось какой‑либо ясной идеей о реформе церкви. В стране не нашлось человека, который мог бы сыграть роль Лютера, Цвингли или Кальвина. Правда, были люди, помогавшие Генриху VIII в его церковной политике: Томас Кромвель и Томас Кранмер, заменившие королю его прежнего фаворита кардинала Уолси. Первый – в качестве хранителя печати, второй – в качестве архиепископа кентерберийского. Но оба они были лишены творческой идеи и не имели около себя кружка лиц, который ясно сознавал бы цели и средства религиозной реформы. 
Сам король сначала думал только об ограничении папской власти в юридическом и финансовом отношениях. 
В 1529 году Парламент «запретил членам клира владеть несколькими бенефициями одновременно или жить не на месте своего служения». А так как такие злоупотребления совершали на основании разрешений из Рима, государственный акт далее говорил: «чтобы никто не получал от римского двора и не приводил в исполнение лицензий на подобные нарушения. Все такие хартии не должны иметь никакого значения, а виновные в нарушении этого статута должны быть лишены своих бенефициев и выплатить штраф в размере 20 ф. ст.».
Статут 1532 года заявлял: «если папа наложит на страну, короля, подданных интердикт или отлучение, не следует принимать это во внимание». 
В парламентском статуте 1533 года говорилось: «Есть много неудобств, возникающих из-за апелляций к римскому престолу по делам о завещаниях, браках и разводах, что причиняет королю и его подданным много беспокойства, трудностей и расходов. К тому же Рим находится на столь значительном расстоянии, что расследование затягивается и правосудие страдает». Поэтому было решено, чтобы «все подобные дела окончательно решались в пределах королевства». 
 Парламент 1534 года сделал важное дополнение по вопросам апелляций в Рим. Если по прошлому статуту запрещались апелляции к папе по отдельным вопросам, то теперь «запрещаются любые обращения и апелляции… в Рим. В случае несправедливого решения в суде архиепископа недовольные могут апеллировать к Королевскому Величеству».
Развивая оппозицию Риму, Парламент 1534 года уничтожил всякое влияние папы на назначение архиепископов и епископов Англии. Он постановил, что «кандидаты на кафедры архиепископов и епископов не должны представляться папе и не должны ждать от папы булл; всякие подобные буллы и подобные представления должны быть прекращены навсегда». Парламент постановил также, что противящийся понтифику не должен считаться еретиком
Все эти законодательные акты нанесли смертельный удар по папской власти в Англии. Папа теперь не был высшим судьей в стране. Он перестал быть господином английской церкви, каким был во всем католическом мире, так как английские прелаты назначались без его согласия. Папа не мог поразить Англию своими проклятиями, потому что на интердикты и отлучения было предписано не обращать никакого внимания. Юрисдикция римской курии в стране была ликвидирована.
Наряду с мерами, направленными на уничтожение юридических привилегий Рима, парламентом были приняты статуты об освобождении Англии от обязанности платежей римской курии: «Акт об ограничении выплаты аннатов», «Акт об отмене папских диспенсаций и выплаты пенни Святого Петра».
Наконец, на исходе 1533 года в королевском совете был поставлен вопрос о самом папстве. Этот вопрос обсуждался королевскими советниками не с догматической или канонической точки зрения, а на основании соображений чисто политического свойства. Спрошенные в 1534-м по этому вопросу Оксфордский и Кембриджский университеты ответили, что по Святому Писанию римский епископ в Англии не имеет никакой особенной власти сравнительно с другими иностранными епископами. Церковные собрания кентерберийского и йоркского округов тоже составили постановления в подобном смысле, и такие же заявления были сделаны отдельными епископами, капитулами, деканами, приорами и т. и. Королевские прокламации объявили об этом во всеобщее сведение.
В 1534 году Парламент особым Актом о Верховенстве или Актом о Супрематии (Act of Supremacy) объявил, что король, а в нем и его преемники, есть единственный верховный на земле глава английской церкви и должен пользоваться всеми титулами, почестями, достоинствами, привилегиями, юрисдикцией и доходами, свойственными и принадлежащими верховному главе церкви, и что ему с его наследниками предоставляются право и власть производить время от времени визитации, реформировать, исправлять, укрощать и подавлять все те заблуждения, ереси, злоупотребления и беспорядки, которые того требуют. 
Примечательно, что Акт о Супрематии не содержал богословского обоснования, но утверждал, что правами верховного главы церкви король обладал «в долготу дний», то есть Акт как бы не передавал Генриху VIII никаких новых прав, а лишь торжественно подтверждал их. Тем не менее, авторы Акта не были уверены во всеобщем одобрении нововведения, так как в том же 1534 году был издан Акт об измене, согласно которому лица, отказавшиеся под присягой признать Акт о Супрематии, обвинялись в государственной измене и подлежали казни. Именно так были осуждены и обезглавлены епископ Джон Фишер и гуманист Томас Мор.
Особым распоряжением 1535 года было предписано в каждый воскресный и праздничный день проповедовать народу и учить в школах, что король есть глава церкви в Англии. Вместо молитвы за понтифика, было введено прошение: «Ab episcopi romani tyrranide libera nos, Domine!» («От тирании епископа Рима избави нас, Господи!»). А в 1536 году, Парламентом уже прямо запрещалось под страхом наказания защищать папскую юрисдикцию в Англии. 
Таким образом, в Англии реформация началась схизмою, так как на первых порах, кроме перемены главы церкви, все остальное – догматы, обряды, церковное устройство продолжало оставаться католическим. Единственным зримым изменением стал официальный переход к использованию Библии на английском языке.
Но перед королем‑богословом, признанным главою церкви, теперь открывалась возможность самому реформировать религию, а заодно «усовершенствовать» структуру самой Церкви. 
Выразилось это поначалу в расследовании нравов монахов и последовавшим за этим закрытием сотен английских монастырей, земли и сокровища которых пополнили королевскую казну. 
В 1540 году Парламент принял статут, который закрепил за королем и его наследниками все церковные имения. В результате секуляризации было конфисковано 645 монастырей, в том числе 28 больших аббатств, 90 колледжей, 110 госпиталей, 2374 канторий и капелл. Ежегодный доход от них составлял приблизительно 150 тыс. фунтов стерлингов.
Драгоценности конфисковывались в пользу короны. Церковные сосуды, украшения с икон, лампады, подсвечники и т.п. укладывались и отправлялись в особую палату при парламенте. Конфисковывалась одежда, мебель, посуда, из окон вынимали рамы, снимали двери, обдирали олово с крыши, иногда разбирали по частям постройки. Не имея возможности увезти это с собою, агенты короля на месте устраивали торги. На богатые монастырские библиотеки смотрели тоже как на товар. В книге ценился прежде всего переплет, особенно если он был украшен драгоценностями. Такой переплет отрывали от книги, а саму книгу выбрасывали.
Так как в результате секуляризации в руках короля оказалось огромное количество недвижимого и движимого имущества, правительство заявило об использовании его на благие цели, как-то: 
на содержание 40 тыс. хорошо вооруженных солдат; 
на замену ранее взимавшихся с подданных займов и податей; 
на поощрение народного образования, содержание стипендиатов в университетах, на благотворительные учреждения и т.п.
Абсолютное большинство этих намерений выполнено не было.
Секуляризация монастырей обогатила казну. Часть земель король передал в награду своим сподвижникам, придворной аристократии, часть была отдана в аренду или продана.

Обряды и догматы

Архиепископ Кранмер, сочувствовавший лютеранству, хотел произвести в англиканской церкви соответственные изменения, но ни король, ни высшее духовенство (в частности, партия винчестерского епископа Стефана Гардинера) не обнаруживали к этому склонности.  
Реформа догматики как таковая Генриху VIII была не нужна и даже вредна. Но логика раскола заставляла отыскивать черты различий для оправдания шедшего отделения от папства. И король, кичившийся своими теологическими познаниями, взял дело в свои руки.
Он лично контролировал реформы, и сам определял, во что должны веровать его подданные. При этом, Генрих VIII не был  постоянен в своих решениях. Король находился то под влиянием противников римской курии (Кромвеля, Кранмера), то начинал дрейфовать в сторону «папистов» (Гардинера). А послушный Парламент скреплял его изменчивые постановления. 
В мае 1536 г. по распоряжению Генриха VIII был учрежден «Комитет Реформации» во главе с Кранмером, сформулировавший первый англиканский символ веры – «Десять статей». Их одобрила Конвокация (общее собрание) английских епископов и утвердил сам король. Он даже написал предисловие к официальному изданию.
В отличие от лютеранского принципа Sola Scriptura (только Писание) «Десять статей» наряду со Священным Писанием признавали значение Апостольского, Афанасиева и Никео-Цареградского Символов веры, а также решения четырех Вселенских Соборов. 
Для Церкви объявлялись значимыми три таинства: крещение (необходимое условие спасения любого человека), евхаристия (с реальным пресуществлением  хлеба и вина) и покаяние (при обязательности раскаяния, исповеди и отпущения грехов). Доктрина оправдания верой (Solo Fidei) принималась, но добрые дела и послушание объявлялись необходимыми ее условиями. Вера в Чистилище не отвергалась, молитвы за усопших были разрешены, но действенность индульгенций отрицалась.
Почитание икон отменялось, но их разрешалось держать в храмах для возбуждения у прихожан благочестивых чувств. Дозволялось почитание святых, Девы Марии и целование креста. Полезными признавались облачение духовенства, окропление святой водой, шествие со свечами в праздник Сретения Господня, а равно раздача пепла в Пепельную среду. 
При этом было постановлено, что в каждой церкви должна быть Библия на латинском и английском языке для общего пользования.
Ни одна партия не была довольна этими артикулами: протестанты жаловались, что сохраняются прежние суеверия; желавшие сохранить в чистоте прежнее церковное учение были недовольны туманностью пункта о таинствах и жаловались, что тут проглядывает ересь. 
После восстаний католиков (т.н. «Благодатное паломничество») в 1536–37 гг., жестоко подавленных властями, король, тем не менее решил провести ревизию собственных установлений. Работа была поручена вождю «охранителей старины» – винчестерскому епископу Гардинеру. 
Так в 1539 году появились «Шесть статей», содержавшие в себе учение: 1) о пресуществлении, 2) о причащении под одним видом, 3) о безбрачии духовенства, 4) об обязательности обетов целомудрия, 5) о действительности частных месс и 6) о необходимости тайной исповеди. Англиканство явно смещалось обратно к ортодоксальному католицизму. Признавались даже монашеские обеты!
При этом «Шесть статей» вводились с такой жестокостью, что их прозвали «кровавыми». 
Но Кромвель все еще пользовался влиянием на Генриха VIII. По его инициативе Англия начала политически сближаться с немецкими протестантами, и король дал согласие на «богословские консультации» с будущими союзниками. В Лондон в 1538–1539 гг. явилось из Германии посольство, переговаривавшееся с Кранмером и другими теологами относительно общего вероучения, но аугсбургское исповедание в Англии так и не было принято. 
В 1540 году Кромвель впал в немилость и сложил голову на плахе. А Генрих VIII 
немедленно попал снова под влияние Гардинера, поддержку которому по личным расчетам стали оказывать могущественный герцог Норфолк и новоназначенный канцлер Томас Ризли. Вместе они развернули настоящую кампанию против ереси, жертвами которой чуть не стали королева Екатерина Парр и некоторые из знатнейших дам королевства, искренне сочувствовавшие реформации. «Католиками» была предпринята попытка обвинить в ереси и архиепископа Кранмера, но, уже арестованный Тайным советом, он был освобожден по личному приказу короля. 
	В целом, в Англии сложилась уникальная ситуация, когда государственным репрессиям одинаково подвергались и «паписты» (отрицавшие духовное верховенство короля), и протестанты (требовавшие продолжения реформы церкви по лютеранскому или кальвинистскому образцу).
Лишь под конец правления Генриха VIII «католическая» партия несколько сдала позиции под напором сторонников Эдварда Сеймура, дяди наследника престола принца Эдуарда и умеренного протестанта.
Здесь хочется привести цитату, удачно характеризующую религиозную политику позднего Генриха VIII:
«Его фаворитом среди советников сейчас стал Стефан Гардинер, постоянно настаивающий на все большем ограничении распространения английской Библии, чтобы доступ к ней имела исключительно знать, и то лишь для изучения в закрытых часовнях, и чтобы бедноту строго наказывали за попытки читать ее самостоятельно. Он никогда не упускает возможности пожаловаться на то, что простой человек везде стремится спорить о священном слове Божьем так, словно способен его понимать, словно он – ровня образованной знати. Но как только Гардинер решает, что одержал окончательную победу и Библия никогда не вернется в церкви, туда, где она нужна более всего, король велит Энтони Денни послать за Томасом Кранмером».
В результате, когда король умер, англиканская церковь по вероучению своему была еще католической и этим отталкивала от себя протестантов, но уже не признавала власти римского папы, что вооружало против неё католиков. 
Местная церковная жизнь пребывала в хаосе. Конвокацию епископов, призванную в теории проводить в жизнь религиозные парламентские акты и управлять повседневной церковной жизнью, разрывало соперничество между фракциями Кранмера и Гардинера.