Возрождение Элама

Мало кто знает, как удалось юному царевичу Иддату добраться до Элама через охваченное войной, голодом и хаосом Двуречье. По крайней мере, сам он, уже будучи почтенным старцем, редко рассказывал об этом путешествии.
Известно лишь, что в День Выбора он вступил во двор Эмуш-Каламмы, проследовал в алтарный чертог и потребовал того, что принадлежит ему по праву рождения. 
Происходи дело в любом другом городе, царевича Иддату, покинувшего родной дом еще ребенком, вполне могли объявить самозванцем. Но только не в Эмуш-Каламме. Сам Таммуз возложил ему на чело руку, почувствовал свою кровь и провозгласил своим нареченным сыном. Уже через три дня, в окружении огромной толпы жителей Шушина и окрестных селений, прибыл Иддату к вратам царского дворца.
Эрехский наместник, до того пытавшийся удержать город под своей властью, бежал. Двуреченский гарнизон предпочел без боя сложить оружие в обмен на сохранение жизни. Власть потомков Таммуза в шушинском номе была восстановлена бескровно. Так говорят старики, и это истинная правда. Но правда и то, что держава лугаля Иддату пребывала в полном расстройстве.
Власть Шушина была без споров признана в Дур-Эламе и нескольких других городах поменьше. Но даже не весь старый ном лугаль-махов был в его власти. Главные же твердыни эламитов находились в руках новых повелителей – людей гордых и не намеренных склониться ни перед какой властью. Они ничем не были обязаны царевичу, проведшему большую часть жизни в изгнании. Годы, когда шушинских лугалей считал естественным вождем любой и каждый эламит, увы, миновали. Впрочем, достаточно еще было тех, кто считал Шушин и Элам неразрывными. Они естественным образом тянулись к древней столице, основанной самим Таммузом, и готовы были служить его потомку, если возникнет такая нужда.
В таких условиях Иддату со временем удалось расширить границы своего царства. Но многие прежние владения его рода так и остались в руках новых хозяев. А к долгой войне молодой лугаль не был готов. Ведь помимо решимости и военного таланта нужны были сильная армия и припасы. А их после «умиротворительного» похода Ибби-Сина в Эламе не было. Город разорили поборы эрехских чиновников, армия же состояла сплошь из новобранцев. В общем, после нескольких лет усилий и малых успехов, Иддату предпочел признать статус-кво. 
Но от титула лугаль-мах Элама не отказался, хотя даже его собственным подданным он казался порой лишь призраком старых добрых времен. Аван и Уруаз готовы были в любой момент оспорить главенство Шушина на равнинах к северу от Нижнего моря, Аншан возглавил непрочный союз восточных городов, а Лиан и Карнэ балансировали между сильными соседями, ища своей выгоды. Правда, в руках Иддату в итоге остались главные караванные пути в Аррату и Мелухху и рудники Загроса – источник богатства древних царей. 

За более чем вековое правление двуреченских лугаль-махов, знать номов привыкла быть достаточно самостоятельной. Оказавшись после распада империи самовластными хозяевами своих земель, местные клановые вожди и старейшины не очень-то стремятся вернуться под сильную руку лугаля.  Но  полностью презреть его священные права тоже не могут. 
Кроме того, во всех номах немало и тех, кто грезит о «былой славе Элама» и даже призывает к «походу возмездия» против двуреченских городов. Таких настроений хватает и в самом Эламе, и в Уруазе с Аваном, куда благодаря их приграничному положению завоеватели наведывались чаще всего. Сторонники этой идеи, конечно, предпочли бы видеть Элам единой и могучей страной. История с завоеванием еще свежа в памяти, так что в случае крупной военной угрозы извне мысли объединить силы, несомненно, придут в голову многим.
Их противники пытаются доказать, что торговлей с Двуречьем можно заработать куда больше, чем военными походами. Но их слышат не всегда. Тем не менее, в большинстве номов существуют влиятельные группы, которые противились и противятся как внешним войнам, так и межномовым конфликтам, предпочитая средства дипломатии. В этом они нередко находят поддержку Храмов.
В Двуречье, за Деглатом, города-государства тем временем продолжают делить наследие эрехской империи. Ибби-Син – глубокий старик, он все еще жив и ведет жизнь затворника в своем родовом дворце в Уриме. Городом фактически правят энси Экиш-Нугаля. За прошедшие годы бывший лугаль-калам (хотя он все еще не отказался от этого титула официально) утратил контроль даже над прежней столицей. В Эрехе теперь распоряжаются посланцы из Ласара, где к стыду прежних повелителей империи правит лугаль-дидан Напланум. Его влияние оспаривает лугаль Эрра-Имитти, наследник Ишби-Эрра, властвующий в Исине. За каждым из них стоит союз из меньших городов, и силы соперников примерно равны. Лишь на севере мало озабочены их склоками. Тамошним городам по-прежнему угрожают налеты диданов, и им не с руки втягиваться в споры южных соседей.

Прошло немало лет, враги оставались врагами, но царство окрепло. 
Иддату не был выдающимся правителем. Но он имел достаточно мудрости, чтобы приближать к себе людей способных. И хотя иногда отличался вспышками буйного гнева, всегда быстро успокаивался, и даже готов был первым идти на примирение. 
Получив от лугаля полную свободу действий, опытные чиновники во главе с хранителем печатей Балихом успешно восстанавливали царское хозяйство. Торговые пути приносили существенные доходы. Ремесла процветали. Город богател. 
Появились деньги – решилась проблема армии. Небольшая, но надежная, она стала мощным щитом державы. Единственная попытка лугаля Авана бросить Эламу военный вызов закончилась его полным поражением. 
Аванские правители претендовали, ни много ни мало, на обладание самой столицей. Ведь их династия, как они говорили, происходит от царевича Энамуна – среднего сына Вараксы, в то время как род Иддату – от Хишуташа,  младшего сына. Впрочем, первородство никогда не считалось в Эламе единственно верным способом определять наследника.
Решив, что спор между лугалями может быть решен лишь силой орудия, лугаль Авана Хишеп-Ратеп выступил в поход. Армия Иддату под предводительством адда Шульги вышла ему навстречу. И в кровавой битве наголову разбила противника. Сам лугаль Шушина оставался в столице, возраст и болезни почти не позволяли ему покидать дворец. Зато в сражении отличился его сын и наследник Ширтук. 
Эта победа не принесла прямых плодов. Воевать с Аваном до последней капли крови никто не был готов. Но она серьезно ослабила враждебное Шушину влияние на южных равнинах. Правители Карнэ и Лиана стали склоняться к союзу с Шушином. 
Успехам Иддату немало способствовало жречество Таммуза. Патеси Шамаэр славился как человек мудрый, уравновешенный и благочестивый. Он не раз и не два покидал Эмуш-Каламму, чтобы посетить храмы в главных номовых городах, подтверждая и укрепляя влияние Храма. 
Кое-кто стал уже надеяться, что скоро номы Элама объединяться под отеческой властью лугаль-маха сами собой. Многие видели в этом промысел Небес.
Вскоре, однако, боги отвернулись от Элама. Сначала умер еще не старый и славившийся отменным здоровьем тупшару Балих. Потом покинул столицу и службу адда Шульги. Наследник престола Ширтук погиб на охоте. Странного вида гадатели и пророки предвещали скорую смерть патеси Шамаэру и самому лугалю Иддату. В городе царило уныние. 
Старый и быстро одряхлевший царь заперся во дворце и иногда неделями никого не принимал. Верховный жрец, как шептались в городе, слег от неизвестной болезни. Поэтому когда глашатаи возвестили о кончине лугаля, никто не удивился. Новым правителем стал его младший сын Кирваш.
Произошло это лет десять тому назад…